+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Бесплатная юридическая консультация

8 (800) 333-88-93

С возвращением из отпуска

Отдохнувши на природе,
Начальник снова на работе.
Он, набравшись свежих сил
С нас отчёта запросил.

Как вы справились с заданьем
И в порядке ли с питаньем?
Ту ли мебель получили?
Все ли лампочки вкрутили?

Ну-ка мне без всякой лести
Доложите честь по чести.
Вы народ, конечно, ушлый
Вешать мне лапшу на уши.

Вас об этом не прошу
Сразу премии лишу.
А не то возьмусь за шкворень,
Изведу вас всех под корень.
И меня, едрёна вошь,
Здесь на пушку» не возьмёшь.

Отвечали Слава с Толей,
Вытирая пот с бровей.
Мы старались, что есть сил,
Как об этом нас просил.

Сделать нечто из ничто,
Сэкономили при этом
Мы, наверно, тысяч сто.
Обошлись без премиальных
В обстановке экстремальной.

И дежурный на посту,
Вроде как бы не уснул.
У него ведь мимо уха
Не проскочит даже муха.

Начальник тут вопрос изрёк:
«Всё ли делается в срок?
Как водители, в порядке?
Экономят ли бензин,
И не возят ли грузин?»

Тут сказали мы в ответ,
Оставаясь тет-а-тет:
«Им лишь водочки налей.
Не подмажешь, не поедешь,
Не лизнёшь, пешком пойдёшь».

«Три недели без эксцессов,
Не отстали от процессов.
За такие вот дела
Просим премии сполна».

«Вы на славу потрудились,
Без меня здесь порезвились»
Говорит начальник нам:
«Только премии не дам.
Руководству доложу,
Может выговор вкачу.»

Так в чём мораль сего стиха:
Держись подальше от греха.
Ведь всем известно, век от века,
Что власть меняет человека.

Возвращение из отпуска

Возвращение из бурно проведенного отпуска – психологическая задача, требующая адаптации и переключения к прежней жизни. Послеотпускной стрессовый синдром поджидает любого добросовестного работника. Влиться же в профессиональную деятельность помогут действенные рекомендации, основанные на консультативном опыте практических психологов.

Послеотпускной синдром характеризуется такими свойствами:

  • Апатия, пониженный эмоциональный тонус;
  • Необоснованная тревога, связанная с возвращением к работе;
  • Физическая истощенность (даже после классного отдыха);
  • Экзистенциальные переживания своего места и карьеры в организации;
  • Потребность уединения для завершения воспоминаний об отпуске.

Основные ошибки, которые допускают люди, находящиеся в таком состоянии:

  • Борьба и преодоление негативных или тягостных переживаний;
  • Резкие рывки к работе и бегство от воспоминаний;
  • Импульсивное увольнение с работы, жажда продлить отпуск;
  • Поглощение всяческих таблеток;
  • Глубокий уход в одиночество, разрыв социальных контактов.

Конечно, если вы, например, отдыхали в Дубаи и местные отели произвели на вас глубокое впечатление, возвращение в обычную жизнь может стать болезненным. Что нужно для выхода из послеотпускного синдрома:

1. Плавно возвращать свой темп деятельности. Особенность полноценного отдыха – сбой привычного темпа жизни: шаги чуть медленее или быстрее, ускоренная или вялая речь, сложности переключения и концентрации внимания на одном объекте. Важно предупредить близких и коллег о темповых изменениях, которые продлятся 2-3 дня. После чего вы вернетесь в привычную струю.

2. Мышечные расслабления. Помогают освободить недопрожитые или сдержанные эмоции, которые могут мешать работе. Легкая физическая нагрузка, затяжные прогулки, плавание – хорошие варианты. Усталость – это не только телесная вялость, но и сдержанное раздражение, возмущение и злость.

3. Пробуждение прежних интеллектуальных способностей. Исследования говорят, что интеллектуальная включеность после отпуска падает на 20%. Не стоит удивляться сложностям включения в сложные умственные задачи, замедлении обработки информации. Легкие кроссворды и беседа с умным знакомым помогут пробудить мозг для деятельности и вернуть прежние творческие способности.

4. Эмоциональные беседы об отпуске в тесном кругу. Некоторые считают, что беседы еще больше разжигают нежелание заземляться в реальность. Да, но только «догорев» до конца, можно полноценно завершить отпуск. Иначе есть риск превращения трудового процесса в затяжной неконструктивный треп. Лучше разделить самые насыщенные впечатления в семейном кругу.

5. Поздороваться со всеми коллегами и неспешно разузнать новости: функциональные перемены, слухи, знаменательные события на работе. Это последний шаг на пути выхода из послеотпускного синдрома. Наверняка многим интересно где вы были, как отдохнули. Важно не только рассказывать о себе, но и интересоваться произошедшим в ваше отсутствие. Момент оценки незаменимости, важности возвращения. Оценка не столько со стороны, сколько личная убежденность в том, что занимаете свое место в организации. Это необходимое насыщение смыслом функциональных обязанностей и карьеры.

Реальная задача при возвращении из отпуска – вернуть краски профессиональных достижений. Это вполне посильный и увлекательный процесс.

Пожелания возвращения домой из отпуска

Тема коллекции: Пожелания возвращения домой из отпуска. Приятное времяпровождение и ночью и днем! Вот, это я тебе пожелаю в первый день лета.

Пусть лето дарит позитивное настроение и будет насыщенным и плодотворным!

Так иной раз захочется отдохнуть от всей души, но, как вспомнишь, что ещё не работал, так и всё желание враз пропадает. Юрий Татаркин

Всем добра и летнего настроения! Пусть вокруг вас будут только приятные вам люди, чтобы вам было гармонично и уютно проводить с ними время!

С праздником первого летнего дня. желаю тебе — тепла, солнышка, путешествий, впечатлений, знакомств, новых чувств и прекрасных событий.

С Первым днем лета. Пришла удивительная пора, которая часто круто изменяет нашу жизнь, украшает ее радостью, смехом и неутомимым ярким солнцем.

Желаю, чтобы с приходом лета вас ожидало прекрасное, лёгкое время, беззаботность и непринужденность!

Мы желаем вам, чтобы вокруг вас кружилась планета, чтобы каждую ночь на вас сыпались счастливые звёзды!

Отдохни, наберись сил и впитай в себя горы позитива!

Пусть завтра нас ждут заботы и обязанности, но сегодня мы отдыхаем первый день лета!

Пусть лето воодушевит и наполнит тебя новыми силами, бодростью, энергией, крепким здоровьем, яркими впечатлениями и добрыми эмоциями.

Желаю хорошо провести время, по полной программе насладиться отдыхом и пополнить себя новыми силами.

Куршавель это такое место, куда симпатичные молоденькие девушки едут кататься не столько на лыжах, сколько на палках. Влад Шимановский

Пусть это лето дарует Нам самые крутые летние развлечения и сполна даст Нам ощутить вкус жизни.

Поздравляем вас с летним началом! С первым днем этого чудесного времени года!

Желаю замечательного отдыха, невероятных ощущений счастья, нереально крутых эмоций, огромнейшего заряда жизненной энергии и бравых сил.

Лучшие работники больше других работают и больше других отдыхают. Том Хопкинс

Желаем вам не тратить время зря и наслаждаться каждой минутой летнего времени!

Пусть летнее море без тебя волнуется, а с тобою плещется прибоем счастья и волнами любви.

Такой долгожданный и желанный отпуск! Отличной погоды, теплого солнышка, красивого загара и незабываемых эмоций. Ну а мы ждем впечатляющего фотоотчета!

Поздравляю Вас с началом лета. Пусть хорошая погода сопутствует Вам всегда.

Желаю замечательного отдыха, невероятных ощущений счастья, нереально крутых эмоций, огромнейшего заряда жизненной энергии и бравых сил.

Пусть каждое мгновение это лета доставит вам неимоверное удовольствие, пусть ваша душа танцует и поёт с самого утра!

Пусть тебе летом доведется счастливо пережить приключения и курортный роман, а каждый день будет новой, веселой чередой удовольствий!

Пусть отпуск подарит невероятный заряд энергии и бодрости, пусть твоя душа сделает большой запас оптимизма и вдохновения, пусть светлая твоя голова будет вновь готова к штурмовой работе и успешной деятельности.

Желаем вам крепкого здоровья, летнего загара, исполнения всех желаний и отличного настроения.

Это лето будет очень классным, давай скорее отмечать!

Пусть сладкие фрукты, сочные ягоды, счастливые рассветы, романтические закаты, нежный ветер,

Куршавель это такое место, куда симпатичные молоденькие девушки едут кататься не столько на лыжах, сколько на палках. Влад Шимановский

Любите лето, берите от лета всё!

Желаю тебе встретить прекрасных новых людей и пусть твой летний отдых оставит в памяти лишь тёплые воспоминания.

Желаю, чтобы с приходом лета вас ожидало прекрасное, лёгкое время, беззаботность и непринужденность!

Вот и наступило долгожданное тепло, солнце светит ярко, настроение греет жарко!

Поздравляем вас с летним началом! С первым днем этого чудесного времени года!

Пусть замечательный, летний отдых разделят с вами дорогие вам люди и самые близкие друзья!

Не теряйте ни минуты, ибо у лета есть одно не очень хорошее свойство лето может очень быстро пролететь.

Желаю в дальний ящик отложить рабочие планы и любые проблемы, взять с собой свою мечту и отправиться в кругосветное путешествие по странам чудес и счастья.

Труд должен сообразовываться с отдыхом; глуп тот, кто отдых превращает в занятие. Ф. Рюккерт

Первый день лета наступил. Теперь можно с облегчением вздохнуть, начинается долгожданный отдых.

Отдых необходим. Я могу сделать годовую порцию работы за девять месяцев, но не за двенадцать. Джон Пирпонт Морган

Желаем, чтобы эта прекрасная пора года никогда не кончалась и у вас на душе всегда была солнечная погода!

Лето пора, когда народ потоком отправляется на отдых! Ведь солнце, небо и вода наши лучшие друзья!

Отдых, подумал я: вздохнул и — выдохнул. Владимир Борисов

Всем добра и летнего настроения! Пусть вокруг вас будут только приятные вам люди, чтобы вам было гармонично и уютно проводить с ними время!

Тот, кто может отдохнуть, превосходит того, кто может брать города. Б Франклин

Ласковых лучей солнца вам в душу в первый день лета.

Пусть вселенная охраняет вас от бед, а лето одарит вас тёплым настроением.

Сегодня первый день лета: собирай друзей, подруг, надувай бассейн домашний, коктейли наливай и давай отдыхай…

Желаем, чтобы эта прекрасная пора года никогда не кончалась и у вас на душе всегда была солнечная погода!

Хочется жить и наслаждаться всеми дарами, которые дарит нам лето!

В будни будут думать о будущем, в выходные — о прошлом, и только в отпуске — о настоящем. Владимир Борисов

Вперёд, навстречу солнечным лучам и ласковым волнам!

Играю в компьютерный футбол и сплю. Вот и весь мой досуг. Алексей Маклаков

Пусть лето подарит невероятный заряд энергии и бодрости, пусть твоя душа сделает большой запас оптимизма и вдохновения.

Лето к нам приходит с цветами, солнышком и теплом. Давайте встречать его.

Пусть этим летом вам будет интересно заниматься тем, чем вы себя займёте этим летом!

Это интересно:  Оформление возврата товара от покупателя

Наслаждайтесь летом, друзья, загорайте, купайтесь и укрепляйте своё здоровье!

Желаем вам, морского ветерка вам в спину, шоколадного загара на тело и прохладительного напитка во внутрь!

Все люди строят огромные планы на лето, пусть они исполнятся.

Летнее время нас переносит из повседневной рутины в мир ярких красок, солнечных дней, радостей, смеха.

В первый летний день я спешу поздравить тебя и пожелать с головой окунуться в это славное время!

С праздником первого летнего дня. Отдыхайте, наслаждайтесь и улыбайтесь душой!

Если вам уже совершенно некогда отдохнуть значит, самое время отдохнуть. Сидни Харрис (цитаты про отдых) — Пожелания возвращения домой из отпуска.

Пусть ваше лето будет прекрасно! Будьте согреты летом, друзья!

В первый день лета прими мои поздравления! Наше лето быстротечно, но тем еще дороже! Начинай отдыхать.

С возвращением из отпуска

День возвращения. Рассказ Рэя БрэдбериПереводчик: А. Левкин

Впервые опубликован: журнал Mademoiselle, октябрь 1946

«Возвращение» — рассказ завлекательный, потому что я писал его для «Таинственных историй» — в те дни я был у них одним из «главных» авторов. Я дорос до 20 долларов за рассказ, мне светило богатство, раньше мне платили по полцента за слово, теперь — по пенни. Я написал этот рассказ, отослал его издателям, и они его ВЕРНУЛИ: сказали, такой нам не нужен, он не похож на традиционные рассказы о привидениях. рассказ в «Мадемуазель» — они ответили телеграммой: такой рассказ не подходит нашему журналу, а потому мы изменим под него журнал. Они сделали выпуск, посвященный Хеллоуину, пригласили и других писателей; Кей Бойл написала статью, Чарлз Аддамс согласился сделать иллюстрацию на целый разворот. Это помогло мне войти в литературное сообщество Нью-Йорка: мой рассказ нашел в самотеке «Мадемуазели» Трумен Капоте. Курьер как-никак.

— Они идут, — с закрытыми глазами произнесла лежащая на кровати Сеси.

— Где они? — воскликнул Тимоти, еще не войдя в комнату.

— Одни над Европой, другие над Азией, некоторые — над Островами, иные — над Южной Америкой, — сказала Сеси, по-прежнему не открывая глаз. Длинные ее ресницы слегка подрагивали.

Тимоти вошел в обитую простыми досками чердачную комнату:

— Дядя Эйнар, и дядя Фрай, и кузен Вильям, и еще я вижу Фрульду, и Хелгара, и тетю Моргиану, и кузину Вивиану, и еще дядю Йохана! Они очень быстро приближаются к нам!

— Они прямо в небе? — воскликнул Тимоти и заморгал небольшими серыми глазами. Он стоял возле кровати сестры и выглядел не старше своих четырнадцати лет. На улице бушевал ветер, дом был погружен в темноту и освещался только звездами.

— Они приходят сквозь воздух и путешествуют по земле — кому как удобнее, — произнесла Сеси сквозь сон, не пошевелившись на кровати; она вглядывалась в себя и сообщала то, что видела. — Вот волкоподобное существо, бредет вдоль реки по отмели, над водопадом; свет звезд искрится в его шерсти. Я вижу коричневый дубовый листок, летящий высоко в небе. Я вижу небольшую летучую мышь. Я вижу множество других, пробегающих по макушкам деревьев и проскальзывающих сквозь ветви кроны; и все они идут сюда!

— Они успеют к следующей ночи? — Тимоти вцепился в край простыни. Паук на своей ниточке раскачивался подобно черному маятнику, словно возбужденно танцуя. Он наклонился к сестре: — Ко Дню Возвращения?!

— Да-да, Тимоти, — кивнула Сеси и словно бы оцепенела. — Не спрашивай меня больше. Уходи. Дай мне побыть в любимых местах.

— Спасибо, Сеси, — сказал он, вышел от нее и поспешил в свою комнату. Быстро застелил кровать — проснулся он недавно, на закате и, едва на небе высыпали звезды, отправился к Сеси, чтобы поделиться с ней предвкушением праздника. А теперь она спала и так тихо, что из ее комнаты не доносилось ни звука. Пока Тимоти умывался, паучок оплел его тонкую шею серебряным лассо.

— Паук, ты только представь, завтрашняя ночь — это канун Всех Святых!

Тимоти вытер лицо и взглянул в зеркало. Оно было единственным во всем доме, такую уступку его хворям сделала мать. Ох, если бы он не был таким болезненным! Раскрыв рот, он увидел жалкие, несоразмерные зубы, которыми наделила его природа. Покатые, мелкие и тусклые зернышки кукурузы. Настроение сразу ухудшилось.

Было уже совершенно темно, и Тимоти зажег свечу. Чувствовал он себя совершенно вымотанным, под глазами — синяки. Прошедшую неделю вся семья жила на старинный лад. Днем спали, а с закатом поднимались и брались за дела.

— Паук, со мной что-то совсем не так, — тихо сказал он маленькому созданию. — Я даже днем, как остальные, спать не могу.

Он взял подсвечник. Ох, ему бы крепкие челюсти, с резцами, как стальные шипы! Или крепкие руки. Или сильный ум. Или хотя бы умение отправлять на свободу свое сознание, как Сеси. Увы, он был не самым удачливым созданием. Он даже вздрогнул и поднес свечу ближе к себе — боялся темноты. Братья над ним потешаются. Байон, Леонард и Сэм. Смеются, что спит он в постели. С Сеси — по-другому, для нее постель как инструмент, необходимый, чтобы посылать свое сознание на охоту. А Тимоти, разве он спит, подобно другим, в чудесном полированном ящике? Нет! Мать позволяет ему иметь собственную комнату, свою кровать, даже зеркало. Ничего удивительного, что вся семья относится к нему как к своему несчастью. Если бы только крылья прорезались сквозь лопатки… Он задрал рубашку, через плечо глянул в зеркало. Нет. Никаких шансов.

Снизу доносились возбуждающие любопытство загадочные звуки; лоснящийся черный креп украсил все помещения, лестницы и двери. Шипение горящих плошек с салом на площадке лестницы. Слышен высокий и жесткий голос матери, ну а голос отца множится эхом в сыром погребе. Байон вошел в старинный сельский дом, волоча громадные двухгаллоновые кувшины.

— Мне пора идти готовиться к празднику, паук, — сказал Тимоти. Паук крутился на конце своей ниточки, и Тимоти почувствовал себя одиноко. Он надраит все ящики, насобирает пауков и поганок, будет развешивать повсюду траурный креп, но едва начнется праздник, как о нем позабудут. Чем сына-недотепу меньше видно и слышно — тем лучше.

Словно сразу сквозь весь дом внизу пробежала Лаура.

— Возвращение домой! — весело кричала она, и шаги ее раздавались как бы всюду.

Тимоти снова прошел мимо комнаты Сеси — та мирно спала. Раз в месяц она спускалась вниз, а обычно так и лежала в постели. Милая Сеси. Он мысленно спросил ее: «Где ты теперь, Сеси? В ком? Что видно? Не за холмами ли ты? Как там живут?» Но зашел не к ней, а в комнату Элен. Та сидела за столом, сортируя пряди волос: светлых, рыжих, темных — и кривые обрезки ногтей. Все это она собрала, работая маникюршей в салоне красоты деревни Меллин, милях в пятнадцати отсюда. В углу комнаты стоял большой ящик из красного дерева, и на нем была табличка с ее именем.

— Уходи, — сказала она, даже не взглянув на брата. — Не могу работать, когда ты, остолоп, рядом.

— Канун Дня Всех Святых, Элен, подумай только! — сказал он, стараясь быть дружелюбным.

— Фу-у-у. — Она сложила обрезки ногтей в небольшой белый пакетик и надписала его. — Тебе-то что? Что ты об этом знаешь? Только перепугаешься до смерти. Шел бы лучше обратно в кроватку.

— Мне надо почистить и надраить ящики, и еще кое-что сделать, и прислуживать, — покраснел Тимоти.

— А если не уйдешь, то с утра обнаружишь у себя в кровати дюжину сырых устриц, — бесцветным голосом продолжила Элен. — Гуляй, Тимоти.

Разозлившись, он не глядя побежал по лестнице и налетел на Лауру.

— Смотри куда прешь, — прошипела она сквозь зубы.

И унеслась прочь. Тимоти поспешил к открытой двери погреба, вдохнул сырой, пахнущий землей воздух.

— Самое время! — отец крикнул снизу. — Быстро сюда, а то не управимся к их прибытию.

Тимоти мгновение помедлил — чтобы расслышать миллион звуков, заполнивших дом. Братья приходили и выходили, как поезда на станции, переговаривались, спорили. Казалось, если постоять тут минуту, то со всевозможными вещами в бледных руках мимо пройдут все домочадцы: Леонард с маленьким черным докторским саквояжем; Самуэль с громадной, в переплете из черных дощечек книгой под мышкой несет новые ленты крепа; Байон курсирует между машиной и домом, таская все новые галлоны питья.

Отец прекратил работать и передал тряпку Тимоти. Стукнул по громадному ящику из красного дерева.

— Давай-давай, надрай-ка этот и примемся за следующий. А то жизнь проспишь.

Навощивая поверхность, Тимоти заглянул внутрь.

— А дядя Эйнар большой, да?

— А какой большой?

— Ну ты ведь сам видишь ящик.

— Я же только спросил. Футов семь?

— Болтаешь ты много.

Около девяти Тимоти вышел в октябрьскую темноту. Ветер был не теплый, не холодный, и часа два он ходил по лугам, собирая поганки и пауков. Его сердце вновь забилось в предвкушении. Сколько, мама говорила, родственников будет? Семьдесят? Сто? Он миновал строения фермы. «Вы бы только знали, что происходит у нас в доме», — сказал он, обращаясь к клубящимся облакам. Взойдя на холм, поглядел в сторону расположенного поодаль города, уже погрузившегося в сон. Циферблат ратушных часов издалека казался совершенно белым. Вот, и в городе ничего не знают. Домой он принес много банок с поганками и пауками.

Недолгая церемония прошла в небольшой часовенке в нижнем этаже. Она была похожа на обычные, отправляемые годами: отец декламировал темные строки, прекрасные, будто выточенные из слоновой кости; руки матери двигались в ответных благословениях. Тут собрались и все дети, за исключением Сеси, так и оставшейся в кровати наверху. Но Сеси все равно присутствовала. Можно было заметить, как она смотрит то глазами Байона, то Самуэля, то матери; движение — и она в тебе, а через мгновение снова исчезла.

Тимоти молился Его Темноте, в животе у него словно комок лежал: «Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне вырасти, помоги мне стать таким, как мои сестры и братья. Не позволяй мне быть другим. Если бы я только умел приделывать волосы к пластмассовым куклам, как Элен, или делать так, чтобы люди в меня влюблялись, как умеет Лаура, или читать странные книги, как Сэм, или работать в хорошей должности, как Леонард и Байон. Или даже завести когда-нибудь семью, как отец и мать…»

Это интересно:  Виды контроля в сфере закупок

В полночь дом сотряс первый шквал урагана. Свет врезался в окна ослепительно белыми стрелами. Ураган приближался, разведывая окрестности, проникал всюду, рыхлил сырую ночную землю. И вот входная дверь, наполовину сорванная с петель, замерла в оцепенении, и в дом вошли бабушка и дедушка, прямо как в прежние времена!

После этого гости прибывали каждый час. Порхание и мельтешение подле бокового окна, стук в парадные двери, поскребывания с черного хода. Шорохи в подвале, завывания осеннего ветра в печной трубе. Мать наполняла большую пуншевую чашу багровой жидкостью из кувшинов, привезенных Байоном. Отец вносил в комнаты все новые горящие сальные плошки, Лаура и Элен развешивали всюду пучки волчьей ягоды. А Тимоти потерянно стоял среди этого безумного возбуждения; его руки дергались во все стороны, взгляд не мог остановиться ни на чем. Хлопанье дверей, смех, звук льющейся жидкости, темнота, завывания ветра, перепончатый грохот крыльев, шаги, приветственные восклицания на крыльце, прозрачное дребезжание оконных переплетов, мелькающие, наплывающие, колышущиеся, слоящиеся тени.

— Ладненько, ладненько, а это, должно быть, Тимоти?!

Его коснулась чья-то холодная рука. Сверху глядело вытянутое косматое лицо.

— Хороший парень, чудный парень, — произнес незнакомец.

— Тимоти, — сказала мама, — это дядя Джейсон.

— Здравствуйте, дядя Джейсон.

— А вот там… — мать увлекла дядю Джейсона дальше. Тот, уходя, обернулся через плечо и подмигнул Тимоти.

Тот снова остался один.

И будто с расстояния в тысячу миль, из мерцающей темноты донесся высокий и мелодичный голос Элен:

— А мои братья и в самом деле очень умны. Угадайте, чем они занимаются, тетя Моргиана!

— Представления не имею.

— Они заправляют городским похоронным бюро.

— Что? — оторопела тетушка.

— Да! — Пронзительный смех. — Не правда ли, бесценное местечко?

Снова смех. Тимоти замер на месте.

— Они добывают средства к существованию матери, отцу, всем нам. Кроме, конечно, Тимоти…

Повисла тяжелая тишина. Голос дяди Джейсона:

— Ну? Выкладывай, что там с Тимоти?

— Ох, Лаура, твой язычок… — вздыхает мать.

Лаура раскрывает рот, Тимоти зажмуривается.

— Тимоти не любит… ну хорошо, ему не нравится кровь. Он у нас чувствительный.

— Он выучится, — говорит мать. — Он привыкнет, — говорит она жестко. — Он мой сын, и он научится. Ему еще только четырнадцать.

— А я на этом вскормлен, — сказал дядя Джейсон, его голос переходил из одной комнаты в другую. Ветер снаружи играл деревьями, как на арфе, в оконное стекло брызнули мелкие капли дождя. — Вскормлен… — и голос пропал в тишине.

Тимоти прикусил губу и открыл глаза.

— Видимо, это моя вина. — Теперь мать показывала гостям кухню. — Я пыталась заставить его. Но детей ведь нельзя заставлять, это только сделает им больно, и они никогда не обретут вкуса к правильным вещам. Вот Байон, ему было тринадцать, когда…

— Думаешь, — пробормотал дядя Джейсон, — что Тимоти одумается…

— Уверена в этом, — с вызовом ответила мать.

Огоньки свечей колыхались, как тени, и скрещивались во всей дюжине затхлых комнат. Тимоти озяб. Вдохнув запах горящего сала, он машинально взял свечу и пошел по дому, делая вид, что расправляет ленты крепа.

— Тимоти, — прошептал кто-то возле стены, с придыханием и присвистом. — Тимоти боится темноты!

Голос Леонарда. Ненавистный Леонард!

— Мне нравятся свечи, вот и все, — с упреком прошептал Тимоти.

Сильнее освещение, больше грохот. Каскады раскатистого смеха. Постукивания и щелчки, восклицания и шелест одежд. Холодный и влажный туман валит сквозь переднюю дверь. А среди тумана приводит в порядок свои крылья высокий и статный мужчина.

Тимоти бросился со всех своих худых ног вперед, прямо сквозь туман, в сторону зеленых колышущихся теней и с разбегу влетел в распростертые ему навстречу объятия Эйнара. Дядя поднял его.

— У тебя есть крылья, Тимоти. — Он подбросил мальчика легко, как головку чертополоха. — Крылья, Тимоти. Летай!

Лица внизу закружились, темнота пришла во вращение. Дом пропал, Тимоти почувствовал себя легким ветерком. Он взмахнул руками; пальцы Эйнара поймали его и снова подкинули к потолку. Потолок надвигался, словно падающая стена.

— Лети, Тимоти! — кричал Эйнар своим глубоким голосом. — Маши крыльями, маши!

Он чувствовал сладостный зуд в лопатках, как будто оттуда росли корни, вырывались наружу, чтобы развернуться новенькими влажными перепонками. Он лепетал какие-то безумные слова. Эйнар еще раз швырнул его кверху.

Осенний ветер приливом вломился в дом, дождь обрушился вниз, раскачивая балки, сбивая огонь со свечей. И вся сотня родственников, всех сортов и размеров, выглядывала из черных зачарованных комнат, втягиваясь будто в водоворот туда, где Эйнар удерживал ребенка, словно жезл в ревущих пространствах.

— Довольно! — крикнул Эйнар.

Тимоти, опущенный на доски пола, в изнеможении рухнул перед ним, счастливо рыдая:

— Неплохая штука — летать, а, Тимоти?! — усмехнулся дядя Эйнар, склоняясь к мальчику и ероша ему волосы. — Хорошая, хорошая…

Дело шло к утру. Большинство гостей прибыло, и все уже собирались отправиться в постели и беззвучно, без движения проспать до следующего заката, когда настанет пора выбираться из роскошных сундуков и начинать кутеж.

Дядя Эйнар двинулся к погребу вместе с остальными. Мать указывала им дорогу к множеству рядов отполированных ящиков. Крылья, словно из парусины цвета морской волны, тянулись за Эйнаром, терлись друг о друга со странным свистом, а когда встречали какое-либо препятствие, то возникал мягкий звук, будто кто-то постукивал по барабанным перепонкам.

Тимоти лежал наверху, перебирал свои нелегкие мысли и пытался полюбить темноту. В темноте ведь можно делать множество вещей, за которые люди тебя никогда не будут критиковать, — потому что никогда этого не увидят. Он в самом деле любил ночь, но любовь эта была неполной: иной раз вокруг было так много ночи, что кричать хотелось.

В подвале бледные руки захлопывали крышки ящиков. Некоторые родственники копошились, устраиваясь в углах — головы на руки, веки прикрыты. Солнце взошло. Все уснули.

Закат. Пирушка началась, словно в один миг разлетелось гнездовья летучих мышей — с воплями, шелестом, свистом. С громким стуком распахивались дверки ящиков, из подвальной сырости наверх понесся топот ног. Припозднившиеся гости стучались и с парадного, и с черного входа; их впускали.

На улице дождило, промокшие гости скидывали свои плащи, вымокшие шапки, забрызганные накидки и отдавали их Тимоти, который относил добро в чулан. Комнаты были набиты до предела. Смех кузины, раздавшийся в одной из комнат, отражался от стен другой, рикошетил, петлял, закладывал виражи и возвращался в уши Тимоти уже из четвертой комнаты, но в точности такой же циничный и ехидный, каким был сначала.

По полу пробежала мышь.

— Узнаю вас. Niece Leibersrouter! — воскликнул отец.

Мышь прошмыгнула между ног трех женщин и скрылась в углу. Несколькими мгновениями позже в углу будто из ниоткуда возникла прекрасная женщина и так там и стояла, улыбаясь всем собравшимся своей белозубой улыбкой.

Кто-то приник к запотевшему оконному стеклу кухни. Он вздыхал, и стонал, и стучал, прижавшись к стеклу, но Тимоти ничего не мог сделать; он ничего не видел. Сейчас он был не здесь. Вокруг шел дождь, дул ветер и темнота затягивала его в себя. В доме танцевали вальсы; высокие сухопарые фигуры делали пируэты в такт чужеземной музыке. Лучи звезд мерцали в поднимаемых бутылках, а паучок упал и не спеша зашагал по полу.

Тимоти вздрогнул. Он снова был в доме. Мать отправляла его сбегать туда, сбегать сюда, помочь, услужить, сходить на кухню, принести это, забрать тарелки, разнести еду… и… весь праздник вращался вокруг него, вот только — без него, не для него. Дюжины толпящихся гостей толкались, отпихивали его, не замечали.

Наконец он выбрался из давки и проскользнул наверх.

— Сеси, — сказал он мягко, — ты где теперь, Сеси?

— В Императорской долине, — слабо пробормотала она после недолгого молчания. — Возле Солтои-Си, неподалеку от грязевых гейзеров. Там пар, испарения и очень спокойно. Я вошла в жену фермера и сижу на переднем крыльце. Я могу заставить ее двигаться, если захочу; могу заставить делать что угодно. Солнце клонится к земле.

— Слышно, как свистят гейзеры, — сказала она медленно, как если бы разговаривала в церкви. — Маленькие серые клубы пара поднимаются в кипящей грязи, как лысый человек в густом сиропе, головой кверху. Серые пузыри поднимаются, будто резиновые, и разрываются с таким звуком, с каким мокрые губы шлепают друг о друга. И пушистые перья пара вырываются из распоровшейся ткани. Тут густой сернистый запах, пахнет древними временами. Будто там до сих пор варится динозавр. Десять миллионов лет.

— Да. — Томные слова медленно падали из ее рта. — Из черепа этой женщины я гляжу по сторонам, смотрю на озеро; оно не движется и такое спокойное, что даже боязно. Я сижу на крыльце и жду возвращения мужа. Время от времени плещет рыба. Долина, озеро, несколько машин, деревянная веранда, мое кресло-качалка, я сама, тишина.

— Что теперь, Сеси?

— Я встаю с кресла-качалки, — сказала она.

— Я схожу с крыльца, глядя в сторону гейзеров. В небе летают самолеты; они словно доисторические птицы. И там спокойно, так спокойно.

— А ты надолго останешься в ней, Сеси?

— Пока достаточно не услышу, и не увижу, и не почувствую; пока я каким-нибудь образом не изменю слегка ее жизнь. Я спускаюсь с крыльца вдоль деревянных перид. Мои ноги медленно, утомленно ступают по дощатым ступеням.

Это интересно:  Основные правила дорожного движения

— Теперь вокруг меня сернистый пар. Я смотрю, как лопаются и оседают пузыри. Птица проносится над моей макушкой. Внезапно я уже в птице и — лечу прочь!. И в полете своими новыми, маленькими, как стеклянные бусинки, глазами вижу, что женщина внизу делает по настилу два-три шага вперед, к гейзеру. Слышу звук, будто в расплавленную глубину нырнул валун. Я лечу, делаю круг. Вижу белую руку, которая извивается подобно пауку на поверхности, пропадает в серой лаве. Поверхность затягивается, и я быстро, быстро, быстро лечу домой!

Что-то громко стукнуло в окно, Тимоти вздрогнул.

Сеси широко распахнула глаза — сияющие, большие, счастливые, оживленные: «Вот я и дома!»

Помолчав, Тимоти отважился:

— Сегодня День Возвращения. Все собрались.

— Тогда почему ты наверху? — Она дотронулась до его руки. — Ну ладно, спрашивай. — Она мягко улыбнулась: — Попроси меня, о чем хотел.

— Я пришел не просить, — сконфузился он. — Так, почти ничего. Хорошо, Сеси… — Эти слова вышли из него словно одновременно, одним потоком.- Я хочу сделать что-нибудь такое, чтобы все они взглянули на меня, что-нибудь, что сделало бы меня таким же, позволило бы мне быть с ними, принадлежать к ним, но я не могу ничего придумать и чувствую себя странно. Вот я и подумал, что ты бы могла…

Он осекся, будто оцепенел, и не думал ни о чем — или, во всяком случае, думал, что ничего не думает.

— Давай спустимся, Тимоти, — сказала она и в тот же миг оказалась внутри его, как рука в перчатке.

— Смотрите все! — Тимоти взял стакан теплой красной жидкости и поднял его так, чтобы увидел весь дом. Все — тети, дяди, кузины, братья, сестры!

Выпил его залпом.

Он протянул руку в сторону сестры Лауры и отдал ей стакан, глядя на нее так, что та замерла. Он почувствовал себя ростом с дерево. Вечеринка притихла. Все стояли вокруг него, ждали и наблюдали. Из дверей выглядывали лица. Нет, они не смеялись. Лицо матери застыло в изумлении. Отец выглядел сбитым с толку, но явно был доволен и с каждым мгновением становился все более гордым.

Тимоти аккуратно ущипнул Лауру возле жилки на шее. Огоньки свечей шатались, будто пьяные; по крыше разгуливал ветер. Изо всех дверей на него смотрели родственники. Он запихнул в рот поганку, проглотил, хлопнул ладонями по бокам и обернулся вокруг.

— Смотри, дядя Эйнар! Теперь я смогу летать! — Его ноги застучали по ступенькам лестницы. Мимо промелькнули лица.

Споткнувшись на самом верху, он расслышал голос матери:

— Хей! — крикнул Тимоти и ринулся в пролет.

На полпути вниз крылья, которые, как ему показалось, он наконец обрел, растворились. Он закричал. Его поймал дядя Эйнар.

Смертельно бледный, Тимоти рухнул в его протянутые руки. И тут его губы заговорили чужим голосом:

— Это Сеси! Это я, Сеси! Приходите повидаться со мной наверх, первая комната налево! — После чего Тимоти расхохотался, и ему захотелось проглотить этот смех вместе с языком.

Смеялись все. Эйнар было усадил его, но он вырвался, вскочил и, расталкивая родственников, торопящихся наверх, чтобы поздравить Сеси, ринулся вперед и был у двери первым.

— Сеси, я ненавижу тебя, ненавижу!

В густой темноте возле платана Тимоти изверг свой ужин, тщательно вытер губы, рухнул на кучу опавших листьев и замолотил кулаками по земле. Затих. Из кармана рубашки, из коробочки выбрался паучок. Исследовал его шею, взобрался на ухо и начал оплетать его паутиной. Тимоти покачал головой:

— Не надо, паук, не надо. — Прикосновение мохнатой и нежной лапы к уху заставило его вздрогнуть. — Не надо, паук. — Но рыдания приутихли.

Паучок пропутешествовал вниз по его щеке, остановился на переносице, заглянул в ноздри, будто хотел увидеть мозг, потом взобрался на кончик носа и уселся там, глядя на Тимоти зелеными бусинками глаз, пока не захотелось смеяться.

Шурша листьями, Тимоти сел. Лунный свет заливал окрестности. Из дома доносились приглушенные скабрезности, какие говорят, когда играют в «зеркальце, зеркальце». Гости возбужденно перекрикивали друг друга, пытаясь разглядеть в стекле ту часть своего облика, которая не появлялась и не могла появиться в зеркале.

— Тимоти. — Крылья дяди Эйнара хлопнули, словно литавры. Тимоти ощутил, что воспрянул духом. Легко, словно наперсток, дядя подхватил его и усадил себе на плечи. — Не переживай, племянник Тимоти. Каждому свое, у каждого — свой путь. У тебя впереди множество разного. Интересного. Для нас — мир умер. Мы уже слишком многое повидали, поверь мне. Жить лучше тому, кто живет меньше. Жизнь дороже полушки, запомни это.

Все ночное утро, с полуночи дядя Эйнар водил его по дому, из комнаты в комнату, распевая на ходу. Ватага припозднившихся гостей устроила настоящую кутерьму, с ними была и укутанная в египетский саван пра-пра-пра-пра и еще тыщу раз «пра» бабушка — она не говорила ни слова, а держалась прямо, как прислоненная к стене гладильная доска. Впалые глаза мудро, тихо мерцали. За завтраком в четыре утра тысячекратно великую бабулю усадили во главе длиннейшего стола.

Многочисленные юные кузины пировали возле хрустальной пуншевой чаши. Их глаза блестели, словно оливки, на конусообразных лицах, а бронзовые кудри рассыпались по столу, возле которого они пили, отталкивая друг друга своими твердо-мягкими, полудевичьими-полуюношескими телами.

Ветер усилился, звезды засверкали будто с яростью, шум множился, танцы становились бешеными, питье делалось разгульным. Тимоти надо было успеть увидеть и услышать тысячу разных вещей. Мириады теней переплетались, смешивались; мрак взбалтывался, пузырился; лица мелькали, исчезали, появлялись снова.

Вечеринка затаила дыхание. Откуда-то издалека донесся удар городских колоколов, сообщавших, что уже шесть утра. Праздник кончился. В ритм бьющим часам сотня голосов затянула песню; ей было сотни четыре лет, не меньше — песню, которую Тимоти знать не мог. Руки извивались, медленно вращались; они пели, а там, вдалеке, в холодном утреннем просторе, городские куранты окончили свой перезвон и затихли.

Тимоти пел: он не знал ни слов, ни мелодии, но они возникали сами по себе. Он взглянул на закрытую дверь наверху.

— Спасибо, Сеси, — прошептал он, — я простил тебя, спасибо.

Расслабился и позволил словам свободно срываться с его губ голосом Сеси.

Произносились последние прощальные слова, возле дверей образовалась сутолока. Отец и мать стояли на пороге, жали руки и целовались поочередно со всеми уходящими. Сквозь открытую дверь было видно, как на востоке розовеет небо. Холодный ветер выстудил прихожую, а Тимоти чувствовал, как поочередно переходит из одного тела в другое, почувствовал, как Сеси поместила его в дядюшку Фрая, и у него как бы стало сухое морщинистое лицо, и он взлетел сухим листиком над домом и просыпающимися холмами…

Затем, размашисто шагая по скользкой тропинке, он ощутил, как горят его покрасневшие глаза, что мех его шкуры влажен от росы, — как будто внутри кузена Вильяма он тяжело протискивался в дупло, чтобы исчезнуть…

Подобно голышу во рту у дяди Эйнара Тимоти летел среди перепончатого грохота, заполняя собой небо. А потом — навсегда вернулся в свое собственное тело.

Среди занимающегося расвета последние гости еще обнимались напоследок, плакали и жаловались, что в мире осталось слишком мало места для них… Когда-то они встречались каждый год, а теперь без воссоединения проходили десятки лет. «Не забудь, — крикнул кто-то — встречаемся в Сэйлеме, в 1970-м?»

Сэйлем. Сэйлем. От этих слов мозг Тимоти оцепенел. Сэйлем, 1970-й. И там будут дядюшка Фрай, и тыщу-раз-пра-бабушка в своем вечном саване, и мать, и отец, и Элен, и Лаура, и Сеси, и… все остальные. Но будет ли там он? Доживет ли он до той поры?

С последним, слабеющим порывом ветра исчезли все; множество шарфов, увядших листьев, множество крылатых существ, множество хнычущих, слипающихся в гроздья звуков, без края полночей, безумий и мечтаний.

Мать закрыла дверь. Лаура взялась за метлу.

— Не надо, — сказала мать. — Уберем потом, а сейчас нам надо спать.

Домочадцы разбрелись кто в подвал, кто на чердак. И Тимоти с поникшей головой пошел через украшенную крепом гостиную. Возле зеркала, оставшегося с вечеринки, остановился, заглянул в него и увидел смертную бледность своего лица, себя — озябшего и дрожащего.

— Тимоти, — сказала мать. Она подошла и прикоснулась ладонью к его лицу. — Сын, — вздохнула она, — Запомни, мы любим тебя. Мы все тебя любим. Неважно, насколько ты другой, неважно, что ты нас однажды покинешь. — Она поцеловала его в щеку.- И если ты даже и умрешь, то твой прах никто не потревожит, мы приглядим за ним. Ты будешь лежать спокойно и беззаботно, а я буду приходить к тебе в каждый канун Всех Святых и перепрятывать в более надежное место.

Дом затих. Где-то вдали ветер уносил за холмы свой последний груз: темных летучих мышей — гомонящих, перекликающихся.

Тимоти поднимался по лестнице, ступенька за ступенькой, и беззвучно плакал.

Полезные статьи:

§ 1. дПЧЕТЕООПУФШ ЛБЛ ЗТБЦДБОУЛП-РТБЧПЧБС УДЕМЛБ1. рПОСФЙЕ ДПЧЕТЕООПУФЙуПЗМБУОП У Р. 1 УФ. 9 зл ЗТБЦДБОЕ…

Порядок проведения перерасчета в рамках ч. 9.2 ст. 156 ЖК РФПорядок проведения перерасчета в рамках…

Понятия «ветхое жилье» и «аварийное жилье». Основания и последствия признания жилого помещения непригодным для проживанияЧто…

Что понимается под служебным жильемСлужебное жилье – это помещение, которое предоставляется для временного проживания отдельным…

Изменения в коллективный договор: как оформитьИсходя из ст. 44 ТК РФ, порядок внесения изменений в…

ПриложениеПриложение к договору – это документ, который уточняет или более подробно раскрывает содержание договорных условий.…

Статья написана по материалам сайтов: newgoal.ru, smajlik.ru, tforeanda.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector