+7 (495) 268-06-74  Москва

+7 (812) 309-49-21  Санкт-Петербург

8 (800) 333-88-93  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Бесплатная юридическая консультация

8 (800) 333-88-93

Принцип справедливости в гражданском праве

Справедливость в гражданском праве также является одним из ᴇᴦο принципов. Важно отметить, что гражданское законодательство говорит о равенстве участников регулируемых гражданских отношений, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечении восстановления нарушенных прав и перечисляет другие принципы, указанные ранее. Так или иначе, данные принципы являются одним из проявлений справедливости в гражданском праве. Если хотя бы одно из прав, перечисленных в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, нарушено, это значит, что принцип справедливости нарушен.

Кроме того, принцип справедливости в гражданском праве реализуется благодаря функционированию гражданско-правовых норм. Именно механизм гражданско-правовой защиты обеспечивает реализацию принципа справедливости. Нормы, установленные ГК РФ, удерживают граждан от совершения определенных деяний, что удерживает общество в равновесии и является своего рода гарантом справедливости.

Стоит также отметить, что справедливость — это как правовая, так и философско-этическая категория. Таким образом, основы гражданского права (в т.ч. понятие справедливости) являются идеалом, к которому должно стремиться общество. Так, в случае если решение определенного вопроса не предусмотрено законодательством, то есть не имеется конкретного нормативного установления и не должна быть проведена аналогия, то права и обязанности сторон, которые находятся в гражданских правоотношениях, будут регулироваться на базе требований разумности, а также добросовестности и справедливости.

О добросовестности, разумности и справедливости рассказывается в части 1, главе 1, статье 6 ГК Российской Федерации. Общий принцип ʼʼдобросовестности, разумности и справедливостиʼʼ выполняет функцию восполнения пробелов в законодательстве. Помимо этого он помогает определить пределы осуществления гражданских прав теми, кто ими обладает, то есть субъектами гражданских правоотношений, в том случае, в случае если отсутствует прямая регламентация данных отношений.

Таким образом, именно Гражданский Кодекс Российской Федерации является основой права в России и ᴇᴦο самым крупным источником. Помимо этого, данный источник определяет некоторые понятия, которые по своей сути не являются не только правовыми, но и, что очень важно, этическими понятиями.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ в гражданском праве

Исходя из принципа С. в ГК РФ, в частности, не допускаются действия граждан или юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причи­нить вред другому лицу, а также злоупотребление пра­вом в иных формах. При несоблюдении этих требова­ний суд вправе отказать лицу в защите принадлежаще­го права. Другой пример реализации принципа С. — закрепление в гражданско-правовых актах материаль­ных презумпций (презумпция вины причинителя вреда).

В гражданском праве применение принципа С. обеспечивается судом в случаях, установленных в за­коне, в зависимости от конкретных обстоятельств. Требование С. учитывается и при применении права по аналогии, когда права и обязанности сторон опре­деляются исходя из общих начал и смысла граждан­ского законодательства.

Критерий С. может применяться судом и при оп­ределении размера ответственности сторон за наруше­ние обязательств. Если неисполнение или ненадлежа­щее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон (смешанная вина), суд вправе умень­шить размер ответственности должника так же, как и размер неустойки в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства. Арбитражная практика, исходя из принципа С., выработала опреде­ленные критерии для установления несоразмерности неустойки — чрезмерно высокий ее процент, пре­вышение ее суммы над убытками.

Глава 2. Практический аспект реализации принципов добросовестности и справедливости в основных институтах гражданского права

2.1. Практика применения основополагающих норм добросовестности и справедливости в вещных правоотношениях

Среди наиболее заметных презумпций, применяемых в регулировании вещных пра­воотношений, пожалуй, самой известной является презумпция добросовестности.

По сути, ГК РФ отражает практически все основные аспекты применения презумпции добросовестности в регулировании вещных правоотношений, что характерно для боль­шинства правопорядков 33 .

Если оценивать возможные сферы при­менения данной презумпции в регулировании вещных правоотношений, то представляется, что наиболее оправданы изыскания по двум направлениям: в контексте оценки поведения обладателя вещного права и применительно к поведению всех иных лиц, а также в кон­тексте оценки поведения фактического вла­дельца вещи и иных лиц. При этом, оценивая поведение указанных лиц соответственно их статусу, можно, в частности, вести речь о добросовестности владения, пользования или распоряжения, о добросовестности приоб­ретения вещи, о добросовестном поведении при взаимодействии с правообладателем.

Так, приобретение считается добросо­вестным если лицо, приобретающее вещь, не знало и не могло знать о том, что лицо, отчуждающее вещь, не имело на это права (п. 1 ст. 302 ГК РФ).

В свою очередь добросовестность владе­ния непосредственно обусловлена добросо­вестностью приобретения вещи. Невозможно на основании недобросовестного приобре­тения вещи стать добросовестным владель­цем. При этом добросовестным владельцем признается лицо, которое на знало или не должно было знать, что его владение неза­конно (такое понимание следует из смысла ст. 303 ГК РФ), а оценка добросовестности происходит лишь в контексте оценки основа­ния приобретения вещи.

Проанализируем подробнее применение принципа добросовестности на практике в вещных правах.

Согласно статье 301 Гражданского кодекса РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения (путем подачи виндикационного иска). Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого лица, либо выбыло из их владения иным путем, помимо их воли (пункт 1 статьи 302 Гражданского кодекса РФ). Так, при заявлении собственником имущества виндикационного иска — изначально предполагается, что ответчик или приобретатель спорного имущества — является добросовестным. Истец в обоснование своих требований обязан представить суду доказательства того, что приобретатель добросовестным на самом деле не является. То есть бремя опровержения презумпции, предоставления доказательства недобросовестности приобретателя — лежит на истце, заявителе соответствующих требований.

Ранее, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суд РФ «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» от 29.04.2010г. N 10/22 34 в пункте 38 в первом абзаце содержалось разъяснение, в соответствии с которым «приобретатель признается добросовестным, если докажет, что при совершении сделки он не знал и не должен был знать о неправомерности отчуждения имущества продавцом, в частности принял все разумные меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества».

Данное разъяснение возлагало бремя доказывания добросовестного поведения на приобретателя, то есть на ответчика по виндикационному иску. Складывалась ситуация, что при судебном разбирательстве сразу выдвигалось ожидание того, что приобретатель спорного имущества поступил недобросовестно, злоупотребил правами других лиц — и ответчику требовалось предоставить достаточное количество доказательств, чтобы опровергнуть ожидание о его недобросовестном поведении и подтвердить свою добросовестность. Для приобретателя имущества это было более затруднительным — предоставить доказательства свой добросовестности, так как обычно он не знал обстоятельств предыдущих сделок в отношении спорного имущества и обстоятельств выбытия имущества от первоначального собственника (истца по заявленному спору). В итоге, такое разъяснение противоречило презумпции добросовестности.

Однако в связи с принятием Постановления Пленума Верховного Суда РФ О применении судами некоторых положений раздела I части первой

Гражданского кодекса РФ» от 23.06.2015 №25указанные разъяснения (первого абзаца пункта 38 Постановления N 10/22) были признаны не подлежащими применению (пунктом 133) 35 .

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25, «оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное».

Помимо вышесказанного, в пункте 37 Постановления 10/22 в редакции от 23.06.2015 года содержится правило, что ответчик сам «в соответствии со статьей 302 Гражданского кодекса РФ вправе возразить против истребования имущества из его владения путем представления доказательств возмездного приобретения им имущества у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем он не знал и не должен был знать (добросовестный приобретатель)» 36 . И если ответчик возражает против заявления истца о том, что его поведение недобросовестное — то он обязан обосновать и доказать истинность своих возражений соответствующими доказательствами. Так же и «собственник вправе опровергнуть возражение приобретателя о его добросовестности, доказав, что при совершении сделки приобретатель должен был усомниться в праве продавца на отчуждение имущества» (аб.4 п. 38 Постановления № 10/22 в редакции от 23.06.2015 года).

Кроме того согласно абзацу 4 пункта 1 Постановления от 23.06.2015 года № 25: «поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 ГПК РФ, статья 65 АПК РФ)».

В таком случае, судам необходимо еще и учитывать, что в соответствии с пунктом 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» от 13.11.2008 N 126 «если совершению сделки сопутствовали обстоятельства, которые должны были вызвать у приобретателя имущества сомнения в отношении права продавца на отчуждение спорного имущества (в том числе явно заниженная цена продаваемого имущества), то суд может прийти к выводу, что приобретатель не является добросовестным. При этом, разрешая вопрос о добросовестности приобретателя и определяя круг обстоятельств, о которых он должен был знать, суд в свою очередь учитывает родственные и иные связи между лицами, участвовавшими в заключении сделок, направленных на передачу права собственности» 37 . Кроме того, суд учитывает совмещение одним лицом должностей в организациях, совершивших такие сделки, а также участие одних и тех же лиц в уставном капитале этих организаций, родственные и иные связи между ними (пункт 8 Информационного письма N 126).

Таким образом, после опубликования Постановления от 23.06.2015 N 25 в «Российской газете» 30.06.2015, приобретатель спорного имущества освобождается от обязанности доказывания добросовестности приобретения чужого имущества. Теперь, в соответствии с действующей презумпцией, приобретатель предполагается добросовестным, и может быть признан злоупотреблявшим своими или чужими правами или по заявлению другой стороны или по инициативе суда. И только если будет предоставлено достаточно доказательств — суд сможет признать приобретателя недобросовестным. Тем самым презумпция добросовестности будет опровергнута.

При этом закон ставит защиту прав в зависимости от того, осуществлялись ли права добросовестно. Согласно абзацу 5 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25: «Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ)».

Это интересно:  Права учащихся образовательного учреждения определяются

Если суд установит факт, что приобретатель действовал, злоупотребляя своими правами — то он, защищая права собственника спорного имущества, удовлетворит виндикационный иск, изымая имущество из владения недобросовестного приобретателя. Если, истец не докажет недобросовестность приобретателя, или ответчик, сам докажет, в ответ на возражения истца, о том, что он является добросовестным приобретателем — суд примет решение о возвращении имущества собственнику но при определенных условиях, предусмотренных статьей 302 Гражданского кодекса РФ.

Если приобретатель, не знал и не мог знать, что он возмездно приобрел спорное имущество у неправомочного продавца, а до этого, это имущество выбыло из собственности истца по воле самого собственника — то суд, исходя из добросовестности приобретателя, откажет в виндикации вещи и своим решением защитить права и законные интересы добросовестного приобретателя.

О добросовестности приобретателя может, в частности, свидетельствовать ознакомление его со всеми правоустанавливающими документами на недвижимость, выяснение оснований возникновения у продавца недвижимого имущества права собственности, непосредственный осмотр приобретаемого имущества.

Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Таким образом, мы можем заметить средства защиты прав не только добросовестного приобретателя, но и продавца недвижимого имущества в судебном процессе.

Следует отметить, что анализ судебной практики свидетельствует о том, что любые мошеннические действия с жилым помещением (подделка подписи продавца на договоре купли-продажи, отчуждение жилого помещения по доверенности после смерти собственника, продажа по поддельным паспортам и т.д.) признаются судами действиями по выбытию недвижимости помимо воли собственника.

Из анализа п. 1 ст. 302 ГК РФ можно сделать вывод, что лицо, которое не знает и не может знать об обстоятельствах, которые делают его действия неправомерными, является добросовестным приобретателем.

Следует сказать о случаях, когда лицо не может быть признано добросовестным приобретателем.

Во-первых, в соответствии с Постановлением Пленума ВС РФ, ВАС РФ, это случаи, когда на момент совершения сделки по приобретению имущества право собственности было зарегистрировано не за отчуждателем или в ЕГРП имелась отметка о судебном споре в отношении этого имущества. Очевидно, что такие документальные свидетельства неправомерности отчуждения добросовестный участник гражданского оборота, действующий разумно, с должной осторожностью и осмотрительностью, не может пропустить и проигнорировать.

Во-вторых, действующий разумно и осмотрительно добросовестный субъект не должен ограничиваться только записями в ЕГРП (в настоящее время — в ЕГРН).

В-третьих, следует учитывать, что категория добросовестности в нашем законодательстве является не нравственной, а юридической, то есть нужно доказывать факт того, что приобретатель не знал об обстоятельствах, делающих его действия неправомерными. Соответственно, данное положение делает возможным доказывание недобросовестности.

Следует обратить внимание на постановление Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2003 года N 6-П. В данном постановлении Конституционный Суд РФ указывает на то, что защита прав собственника против добросовестного приобретателя не допускается путем признания сделки недействительной и применении последствий недействительности в виде двусторонней реституции. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска 38 .

Ранее имела место ситуация, когда такие сделки признавались недействительными. Это вело к тому что, далеко не во всех случаях права добросовестного приобретателя были надёжно защищены. Даже если лицо, приобретая жилое помещение, проявило разумность, осмотрительность и добросовестность это не гарантировало того, что сделка не будет признана недействительной и не произойдёт двусторонняя реституция. В таком случае, добросовестный приобретатель мог быть лишён как квартиры, так и сумм, уплаченных за неё, так как зачастую их взыскание могло оказаться крайне проблематичным. В связи с этим и было принято вышеуказанное постановление Конституционного Суда РФ.

Однако, несмотря на вышеуказанное постановление Конституционного Суда РФ, даже сейчас бывают случаи, когда недобросовестные продавцы совершают сделки с заведомой целью истребования своего имущества обратно у добросовестных покупателей. Такие недобросовестные продавцы после совершения сделки купли-продажи квартиры обращаются в суд с соответствующими исками.

Таким образом, очевидно, что в настоящее время имеется недостаточный уровень защищённости добросовестных приобретателей от лиц, которые злоупотребляют своими правами или совершают преступные действия.

Для того, чтобы защитить свои права, добросовестные приобретатели в силу положений пункта 2 статьи 167 ГК РФ имеют право предъявить исковые требования к лицу, которое не имело право распоряжаться недвижимостью, о взыскании денежных средств, полученных по сделке, в размере стоимости квартиры, установленной договором. Однако, как уже отмечалось, по ряду причин получить эти суммы бывает крайне затруднительно.

В связи с описанными выше нарушениями прав добросовестного приобретателя Меришан М.Д. предлагает законодательно исключить возможность истребования недвижимости у добросовестных покупателей, а также пересмотреть правоприменительную практику разрешения дел об истребовании жилых помещений у добросовестных приобретателей 39 .

С подобным предложением нельзя согласиться, ведь если у добросовестного приобретателя будет невозможно истребовать полученное по сделке, то это приведёт к нарушению баланса интересов продавца и покупателя по сделке, что откроет простор для схожих с вышеописанными случаями злоупотреблений, лишь только с той разницей, что будут нарушаться права продавца жилых помещений. Однако, правоприменительная практика по данному вопросу, вероятно, нуждается в пересмотре.

Из сказанного выше можно сделать вывод, что хотя и существуют меры защиты интересов как собственника, так и добросовестного приобретателя, но они не всегда бывают достаточно эффективны ввиду самой своей сути либо существующей судебной практики.

В данном примере, мы видим, что суды принимают решения о защите или отказе в защите субъективных гражданских прав исходя из требований добросовестного поведения участников гражданских правоотношений. При этом, судам следует толковать добросовестность следующим образом: признавая принципом гражданского права, добросовестность должна учитываться в любых правоотношениях, даже если изначально она не была предусмотрена напрямую законом.

СПРАВЕДЛИВОСТЬ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

Это правовой принцип, который характеризует внутреннее свойство и качество права и выражает его социальную сущность. С. определяет баланс между интересами личности и общества, личности и государства, интересами участников правовых отношений и отражает идеи равенства и свободы. На основании критерия С. возможно определить соответствие между действиями и их социальными последствиями. Должны быть соразмерны труд и его оплата, нанесение вреда и его возмещение, характер нарушения обязательства и размер ответственности. Закон, учитывающий эти особенности, отвечает принципу С.

Исходя из принципа С. в ГК РФ, в частности, не допускаются действия граждан или юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. При несоблюдении этих требований суд вправе отказать лицу в защите принадлежащего права.

Другой пример реализации принципа С. — закрепление в гражданско-правовых актах материальных презумпций (презумпция вины причинителя вреда). В гражданском праве применение принципа С. обеспечивается судом в случаях, установленных в законе, в зависимости от конкретных обстоятельств. Требование С. учитывается и при применении права по аналогии, когда права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства. Критерий С. может применяться судом и при определении размера ответственности сторон за нарушение обязательств. Если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон (смешанная вина), суд вправе уменьшить размер ответственности должника так же, как и размер неустойки в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства. Е.Ю. Веденеев

Многие нормы в ГК сориентированы на предотвращение нарушения имущественных и личных неимущественных прав и на повышение эффективности защиты от таких нарушений. Как уже было отмечено, законодательно реализован принцип добросовестности. Изменено понятие злоупотребления правом: акцент сделан не на действиях, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а на получении необоснованных выгод за счет другого лица. Установлен запрет на обход закона с противоправной целью. Усовершенствовано публично-правовое регулирование, направленное на пресечение злоупотреблений.

Е.М. Орач отмечал, что понимание справедливости как принципа права сужает сферу действия, распространения данной категории. По его мнению, если справедливость считать принципом права, то «. может создаться видимость, будто. право не обусловлено морально-политическими требованиями справедливости, характерными для всего общества».

Возражая против этой точки зрения, А.И. Экимов отмечал, что «принципы права — это принципы только права, а не общества, и для. науки невозможно допущение, что право в первую очередь обусловливает все развитие общества». Сам А.И. Экимов считает некорректной постановку вопроса о справедливости в праве в форме альтернативы: принцип или свойство права. Он отмечает, что справедливость является общеотраслевым принципом, она охватывает все «этажи правовой системы — от отдельных норм до права в целом», когда принцип справедливости воплощается в праве, «право тем самым приобретает свойство справедливости». Таким образом, определенный «принцип деятельности становится принципом результата деятельности».

Л.С. Явич, рассматривая соотношение справедливости и права, обоснованно отмечал, что говорить о таком соотношении можно в рамках двух проблемных плоскостей. С одной стороны, «речь идет об оценке права с точки зрения защищаемых им экономических, политических и других фактических отношений. Во втором аспекте проблема права и справедливости носит более специфический характер, предполагает трактовку справедливости не как внешнего по отношению к правовой действительности фактора, а как специально-юридического принципа права, выражающего некоторые свойства, стороны самой юридической формы».

Общие вопросы реализации в Гражданском кодексе принципа справедливости

В контексте гражданских отношений справедливость представляет собой прежде всего нравственно обоснованное равновесие имущественных выгод и обременений.
Справедливое равновесие имущественных выгод и обременений, как правило, обеспечивается путем соблюдения эквивалентности . В новом ГК немало новелл, реализующих принцип эквивалентности. Так, принципиально изменилось регулирование судьбы плодов и доходов, полученных в результате использования вещи, в пользу собственника вещи (ст. 136). Новый ГК более полно регламентировал право на возмещение убытков. В частности, право на возмещение убытков предоставлено лицу, потерпевшему от злоупотребления правом (п. 4 ст. 10). Если недействительная сделка совершена под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств, потерпевший вправе требовать возмещения полной суммы убытков, а не только реального ущерба, как было предусмотрено в предыдущей редакции ГК (п. 4 ст. 179).
СООТНОШЕНИЕ С ИНЫМИ НРАВСТВЕННЫМИ ПРИНЦИПАМИ.

Из числа категорий, указанных в заглавии, принципом гражданского права, а точнее, основным началом гражданского законодательства, в России на настоящий момент легально признан практически только принцип добросовестности. В частности, в ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации[1] (далее по тексту – ГК РФ) теперь указано, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно и что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения[2].

Что касается разумности и справедливости, то им в сфере гражданско-правового регулирования российский законодатель отводит преимущественно скромное место «требований», которые подлежат учету при определении размера компенсации морального вреда (абз. 1 п. 2 ст. 1101 ГК РФ) и компенсации за нарушение исключительного права (абз. 2 п. 3 ст. 1252 ГК РФ), при квалификации действий субъектов в качестве недобросовестной конкуренции (подп. 9 ст. 4 ФЗ «О защите конкуренции»[5]), а также исходя из которых, в случае применения права по аналогии, определяются права и обязанности сторон (участников) гражданских правоотношений (п. 2 ст. 6 ГК РФ).

Это интересно:  Какая пошлина при разводе в 2020 году

Не отрицая безусловной важности и значимости принципа добросовестности, тем не менее, полагаем, что подобной характеристики в полной мере заслуживают и разумность, и справедливость, отсутствие указаний на которые в ст. 1 ГК РФ представляется неоправданным.

Вместе с тем та же разумность уже традиционно подлежит учету при определении пределов осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), при исполнении гражданских обязанностей (п. 3 ст. 53, п. 2 ст. 314, п. 2 ст. 375 и др. ГК РФ), при решении вопроса о возникновении (в частности, гл. 50 ГК РФ) и прекращении гражданских прав (п. 2 ст. 72, п. 2 ст. 76, п. 2 ст. 428, п. 1 ст. 451 ГК РФ), их защите (ст. 397, п. 1 ст. 399, п. 1 ст. 404, ст. 1101, п. 3 ст. 1252 ГК РФ), а также при применении(российского) гражданского законодательства (п. 2 ст. 6, п. 3 ст. 1191 ГК РФ). Судя по уже вступившим в законную силу и только планируемым изменениям гражданского законодательства России, сужение сферы применения категории «разумность» не планируется. Изложенное позволяет утверждать, что разумность пронизывает и обусловливает действие практически всех гражданско-правовых институтов, исходя из чего ее так же, как и добросовестность, можно считать не просто принципом гражданского права, но, по терминологии ГК РФ, основным началом гражданского законодательства.

Бесспорной видится и необходимость признания ключевым принципом гражданского права и основным началом гражданского законодательства также справедливости, которая в отсутствие норм прямого действия, согласно п. 2 ст. 6 ГК РФ, выступает одним из самых предельных оснований оценки действий субъектов (и иных юридически значимых явлений) и несмотря на скудное текстуальное оформление в законодательстве, на уровне судебной практики является признанным принципом гражданско-правового регулирования[13].

Скорее всего, именно в силу своей общеправовой значимости принцип справедливости не получил закрепления в ст. 1 ГК РФ «Основные начала гражданского законодательства». С другой стороны, общеправовой характер данного принципа не стал препятствием к его фиксации, например, в Уголовном кодексе РФ[14], в котором принципу справедливости посвящена отдельная статья (ст. 6). Кроме того, не вполне ясна логика российского законодателя, избегающего использования термина «принцип» в отношении справедливости на уровне общих положений в ГК РФ, однако называющего справедливость в числе принципов одного из видов гражданских правоотношений – закупки товаров, работ, услуг[15].

Безусловно, отсутствие соответствующих общих законодательных положений в отношении той или иной категории не исключает возможной характеристики последней как принципа права, однако, на наш взгляд, это затрудняет ее широкое применение на практике, поскольку обусловливает необходимость всякий раз доказывать наличие данного принципа. И если относительно принципа справедливости данный вопрос, возможно, стоит не столь остро[18], то апелляция при вынесении конкретных судебных решений к разумности как общему принципу гражданского права требует определенного обоснования, к которому представители правосудия не всегда готовы и способны (в том числе, по причине отсутствия по данному вопросу устоявшейся доктринальной позиции).

Именно исходя из указанных соображений, мы и ратуем за закрепление в ст. 1 ГК РФ наряду с нормами о добросовестности аналогичных как по общему характеру, так и по содержанию правил о разумности и справедливости.

НОРМАТИВНОЕ ЗАКРЕПЛЕНИЕ ПРИНЦИПА СПРАВЕДЛИВОСТИ в Конституции РФ

Конституция Российской Федерации, принятая на Всенародном референдуме 12 декабря 1993 г. (далее Конституция), содержит в себе целый комплекс принципов (гарантий) правосудия, но непосредственно норм о справедливом судебном разбирательстве не предусматривает. В Конституции много таких понятий, как «свобода», «гарантии», но слово «справедливость» присутствует только в преамбуле – «чтя память предков, передавших нам… веру в добро и справедливость… 1 ».

Из содержащихся в Конституции Российской Федерации свобод и гарантий, следующие более всего подходят для определения судебного разбирательства как справедливого и могут являться его принципами:

1). Равенство всех перед законом и судом (ч. 1 ст. 19), состязательность и равноправие сторон в судопроизводстве (ч. 3 ст. 123)

2). Право на получение квалифицированной юридической помощи и помощь защитника с момента задержания, заключения под стражу или предъявлении обвинения (ч.ч. 1 и 2 ст. 48)

3). Открытое судебное заседание и ограничения для слушания дел в закрытых судебных заседаниях и заочном производстве (ч. 1 и 2 ст. 123) и участие присяжных заседателей в отправлении правосудия (ч. 4 ст. 123)

4). Презумпция невиновности (ч. 1 ст. 49) и гарантии прав подозреваемого, обвиняемого и подсудимого (ч. 2 ст. 49 – право обвиняемого не доказывать свою невиновность; ч. 3 ст. 49 – толкование неустранимых сомнений в пользу обвиняемого; ч. 1 ст. 50 – недопустимость повторного осуждения за одно и тоже преступление; ч. 2 ст. 50 – запрет на использование доказательств, полученных с нарушением закона; ч. 3 ст. 50 – право на пересмотр приговора и помилование; п. 2 ст. 47 — право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей; ч. 2 ст. 22 – возможность ареста, заключения и содержание под стражей только в соответствие с судебным решением и ограничение срока задержания до этого момента до 48 часов; ч. 2 ст. 20 — возможность применения смертной казни только при рассмотрении дела с участием присяжных заседателей)

5). Охрана прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью законом, обеспечение доступа к правосудию и компенсации причиненного вреда (ст. 52)

6). Право не свидетельствовать против себя и своих близких (п. 1 ст. 51)

7). Гарантии судебной защиты прав и свобод (п.1 ст. 46), право на обжалование решений и действий органов государственной власти и их должностных лиц (ч. 2 ст. 46)

8). Осуществление правосудия только судом (ч. 1 ст. 118) посредством уголовного, административного и гражданского судопроизводства (ч. 2 ст. 118), запрет чрезвычайных судов (ч. 3 ст. 118) и гарантии подсудности (ч. 1 ст. 46 – гарантии рассмотрения дела в том суде и тем судьей, к подсудности которого оно относится)

9). Независимость судей (ч. 1 ст. 120)

10) Запрет применения закона, устанавливающего или ужесточающего наказание (ч. 1 ст. 54), обязанность применения закона смягчившего или устранившего наказание (ч.2 ст. 54), верховенство Конституции и законов (ч.2 ст. 4), обязанность принятия судом решения в соответствие с законом при установлении несоответствия акта государственной власти или иного органа (ч.2 ст. 120), а также высшая юридическая сила и прямое действие Конституции РФ (ч. 1 ст. 15) и международных договоров (ч. 4 ст. 15)

Законодательно те или иные права, гарантии и свободы, определяющие справедливое судебное заседание, раскрываются в отраслевых кодексах и законах (УК, УПК, АПК, ГК РФ и т.д.), а также в юридической литературе 6 и постановлениях и определениях судов РФ – Конституционного, реже Верховного.

Несколько сотен постановлений и определений Конституционного Суда содержат прямые апелляции к принципу «справедливости», при этом суд указывает конкретные статьи Конституции РФ, устанавливающие этот принцип. Как правило, это статьи 1 и 7. Между тем ни одна, ни вторая статья не содержат никакого упоминая об указанном принципе (Статья 1 содержит информацию о том, что РФ – демократическое государство с республиканской формой правления. Статья 7, что РФ – социальное государство, в котором охраняются и гарантируются труд и здоровье, гарантированный минимальный размер оплаты труда, поддержка семьи, материнства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социально защиты. Следует отметить, что обосновывая свое решение принципом справедливости, Конституционный Суд нередко ссылается и на преамбулу Конституции РФ, о которой говорилось выше.

Анализ правовых позиций Конституционного суда РФ позволяет сделать вывод, что имеется три интерпретации конституционного принципа справедливости.

1. Наиболее очевидное толкование принципа справедливости Конституционным Судом связано с понятиями «соразмерности», разумной и обоснованной диффамации объема прав, льгот и гарантии, предоставляемых отдельным гражданам, т.е. необходимость обеспечивать равенство всех правопользователей, с одно стороны, и требование разумной и обоснованной диффамации — с другой.

В Постановлении от 27 апреля 2001г. № 7-П Конституционны суд отметил, что принцип равенства всех перед законом гарантирует одинаковые права и обязанности для субъектов, относящихся к одной категории, и не исключает возможность установления различных условии для различных категории субъектов права. Вместе с тем такие различия не могут устанавливаться произвольно, они должны основываться на объективных характеристиках соответствующих категорий субъекта 7 . Другими словами – «равное — равным», «неравное – неравным». Такая позиция неоднократно высказывалась Судом в отношении налогообложения, пенсионных прав, ответственности и т.п., поэтому остро стоит вопрос о конституционных критериях такой справедливой диффамации, позволявших бы отграничивать ее от дискриминации.

Тем не менее, Конституция РФ (статья 123 Конституции РФ), также как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, закрепляет принцип равенства каждого не только перед законом, но и судом, т.е. «принцип процессуального равноправия сторон». Но только понимается этот принцип вышеназванными органами по – разному, поэтому, зачастую, Европейский Суд признает наличие нарушений там, где Конституционный Суд их не видит 8 .

2. Следующее толкование связано с вопросами критериев допустимости ограничений основных прав и порядка их реализации, соразмерности юридической ответственности.

Конституционный Суд по ряду дел, касающихся правомочий собственников, а также свободы предпринимательской деятельности и свободы договоров, сформулировал, что возможные ограничения федеральным законом права владения, пользования и распоряжения имуществом должны отвечать требованиям справедливости, т.е. быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и законных интересов других лиц. 9

В действующем законодательстве такой правовой позиции в наибольшей степени отвечает принцип справедливости в уголовном праве, применяемом при назначении наказания, которое должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ч. 1 ст. 6 УК РФ).

3. И, наконец, последнее – это толкование принципа справедливости как принципа правомерных ожидании и правовой определенности статуса участников общественных правоотношений.

По ряду дел Конституционный Суд отметил, что «из конституционных принципов юридического равенства и справедливости вытекает обращенное к законодателю требование определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования». 10 Неопределенность содержания правовой нормы не может обеспечить ее единообразное применение, порождает возможность злоупотребления властью своими полномочиями, ослабляет гарантии защиты конституционных прав и свобод, может привести к произволу и нарушению принципов равенства и верховенства закона. Конституционный Суд неоднократно подчеркивал, что изменение законодателем ранее установленных условий должно осуществляться таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действия государства, который предполагает сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм. 11

7. Интерес в гражданском праве. Понятие частного интереса. Цивилистическая мысль о публичном интересе в гражданском праве.

В концепции гражданского права важное место занимает категория интереса, как одного из системообразующих критериев отрасли частного (гражданского) права.

Термин «интерес» происходит от латинского «interest», что на русский язык переводится как «имеет значение, является важным».

Гражданское законодательство основывается на признании, среди прочего, равенства участников регулируемых им отношений, свободы договоров, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Возникновение договорного или иного гражданского правоотношения возможно только при условии, что интерес к этому имеет каждая из его сторон.

Это интересно:  Приказ о выплате компенсации за неиспользованный отпуск

Интерес представляет собой потребность, которая приобрела форму сознательного мотива («сознательного побуждения») и проявляется в жизни в виде желаний, намерений, стремлений.

Слово «интерес» имеет ряд значений, среди которых целесообразно рассмотреть те из них, которые могут иметь значение для понимания интереса в частных (гражданских) отношениях.

Интерес есть степени заинтересованности, которая может иметь разнообразные проявления. Интерес может иметь чисто бытовой (или потребительский) характер и заключаться в заинтересованности в удовлетворении соответствующих потребностей физического лица. Лицо может иметь заинтересованность в получении прибыли путем осуществления предпринимательской деятельности. В этом случае речь идет о предпринимательский интерес. Интерес юридических лиц может быть как общественным, так и частным зависимости от вида юридических лиц частного и публичного права. Интерес юридических лиц частного права зависит от интересов их основателей; он определяет цели создания таких юридических лиц, удовлетворяется посредством действий их органов и может носить как предпринимательский, так и непідприємницький характер.

От бытового и предпринимательского интереса следует отличать правовой интерес, который, в частности, заключается в приобретении субъективного права на определенное благо, например, путем совершения того или иного право-чина.

Юридический интерес в гражданском процессе заключается в том, что судебное решение касается прав и обязанностей сторон. Заинтересованным признается лицо, право которого нарушено или оспаривается; своеобразный интерес имеют другие участники процесса, но интерес сторон и других участников гражданского процесса не является элементом субъективных гражданских прав, поскольку интерес в гражданском процессе лишь осуществляет внешнее воздействие и является признаком, дополнительной к материального субъективного права в гражданском правоотношении, не может входить в состав субъективного права в гражданском правоотношении.

Наиболее часто доктрина гражданского права термин «интерес» понимает в двух смыслах: как предпосылку для возникновения или обязательный элемент конкретного субъективного права и как возможность удовлетворить свои требования за помощью субъективного права.

В связи с этим следует различать понятия интереса как предпосылки или основы любого субъективного права и действия в так называемом своем интересе. Первое из них означает смысл существования самого субъективного права, основную цель, для которой оно существует, а второе — возможность удовлетворять любыми действиями свои потребности, которая существует, в частности, в случаях использования своей или чужой вещи по назначению, поскольку нет субъективного права, в котором бы его обладатель не был заинтересован.

ПУБЛИЧНЫЙ ИНТЕРЕС В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ.

Деление права на частное и публичное по критерию интересов, защищаемых нормами этих подсистем права, имеет свою давнюю традицию. Считалось, что публичные права, являясь социоцентричными, осуществляются только на благо социальной группы, тогда как частные, выступая как эгоцентричные, могут осуществляться в интересах их носителя. При этом первые в качестве единого центра имеют общественный интерес, а вторые такового не имеют, поскольку направлены на интерес частного лица [1, с. 25-41]. Однако использовать такой критерий в науке и практике можно лишь с определенной долей условности. Неверно думать, будто частное право предназначено лишь для защиты частных интересов, а публичное – общественных. Единство элементов системы права, их направленность на решение общей задачи предопределяет тот факт, что рассматриваемые интересы охраняются нормами отраслей как публичного, так и частного права. Тем более что «благо отдельного лица и благо целого связаны самым тесным образом» [2, с. 53]. Гражданское право играет большую роль в выражении, обеспечении и защите публичных интересов в сфере гражданского оборота, «ибо в правильной постановке как института собственности, семьи и гражданского оборота заинтересованы не только частные лица, но все, все государство» [3, с. 15]. И это не случайно. «Именно принципы гражданского права, — писал Л.И. Петражицкий, — являются фундаментом современного строя общежития и определяют самые существенные и жизненные общественные интересы» [4, с. 32].

Такое положение не противоречит назначению гражданского права, поскольку, как отмечает Ю.А. Тихомиров, публичный интерес в качестве общего обеспечивает и частные интересы[5, с. 5]. Более того, Конституционным Судом РФ признается возможным объективирование в частном интересе публичного интереса, когда предметом защиты гражданского права становится сложносоставной частно-публичный интерес [6]. Так, в Определении Конституционного Суда РФ от 3 июля 2007 г. № 681-О-П публичным был признан интерес акционерного общества в той мере, в какой он отражает общее для акционерного общества благо [7]. Речь шла о проверке конституционности статьи 84.8 Федерального закона от 26.12.1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» [8], предусмотревшей право лица, владельца более 95 процентов общего количества обыкновенных и привилегированных акций открытого акционерного общества, в течение одного года с момента вступления в силу этой статьи принудительно выкупить принадлежащие иным лицам акции общества. Конституционный Суд России посчитал, что основанием отчуждения у таких лиц акций вопреки их желанию могут быть «интересы акционерного общества в целом – в той мере, в какой оно действует для достижения общего для акционерного общества блага». В Определении подчеркивается, что такое отчуждение обеспечивает не только частный интерес акционера – владельца 95 процентов акций, но и публичный интерес, который заключается в поддержке преобладающего акционера-инвестора, имеющего намерение инвестировать в развитие и модернизацию производства, осваивать новую конкурентоспособную продукцию, обеспечить эффективное управление обществом. Именно поэтому, комментируя рассматриваемое Определение Конституционного Суда РФ, Г.А. Гаджиев квалифицирует подобное принудительное перераспределение акционерной собственности как отчуждение имущества миноритарных акционеров для государственных нужд, то есть в публично-правовых целях согласно части 3 статьи 35 Конституции России. При этом в понятие «государственные нужды» включается понятие «общее для акционерного общества благо», которое рассматривается как специфический публичный интерес [9].

Рассмотренный выше пример иллюстрирует ситуацию, когда гражданское право обеспечивает публичный интерес косвенным образом, защищая частные интересы своих субъектов, стимулируя их реализацию. Однако в гражданском законодательстве имеются нормы, основной целью которых является защита именно публичных интересов. Эти нормы устанавливают границы свободного усмотрения участников гражданского оборота в таких интересах [10].

К примеру, статья 169 Гражданского кодекса РФ предусматривает ничтожность сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Последствия совершения такой сделки достаточно серьезны: при наличии умысла у обеих ее сторон все полученное ими взыскивается в доход Российской Федерации; если умышленно действовала лишь одна сторона, то все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней взыскивается в доход государства. Поэтому применение судом таких последствий совершения антисоциальной сделки предполагает, что ему должны быть ясны квалифицирующие признаки этой сделки, а последние должны пониматься правоприменительной практикой единообразно. В противном случае велика вероятность необоснованного судебного решения о признании сделки антисоциальной и применении несправедливых в таком случае последствий к ее сторонам. Однако в настоящее время практика применения статьи 169 ГК РФ крайне противоречива. Поэтому не случайно эта статья неоднократно являлась предметом рассмотрения в Конституционном суде России [11]. Дело в том, что в отечественном гражданском праве отсутствует единообразное понимание «основ правопорядка и нравственности», посягательство на которые является квалифицирующим признаком антисоциальной сделки. Неопределенность их понятия вызывает беспокойство у участников гражданского оборота, которые постоянно несут риск признания совершаемых ими сделок недействительными по мотивам их антисоциальности. В частности, самым спорным, но одновременно и распространенным случаем применения статьи 169 ГК РФ является признание сделки недействительной, если она совершена с целью уклонения от уплаты налогов. В этой связи необходимо отметить следующее. Сделки, наносящие ущерб основам правопорядка и нравственности, потому и называются антисоциальными, что посягают на наиболее важные принципы жизнедеятельности общества и государства, без которых невозможно их существование и развитие. Эти принципы составляют основу всех отношений, складывающихся в данном государстве и обществе, и находят свое отражение в действующем законодательстве. В концентрированном виде они закреплены в Конституции России. Однако антисоциальным следует, по нашему мнению, признавать не всякое незаконное поведение участника гражданского оборота, а только то, которое посягает на публичные интересы (государственные или общественные). Это главный критерий, который позволяет отграничить антисоциальное поведение от любого другого незаконного и поставить вопрос о последствиях такого поведения, которые предполагаются гораздо более негативными, чем при совершении просто незаконного поступка. В сфере гражданского права такой публичный интерес заключается в обеспечении стабильности и устойчивости гражданского оборота. Поэтому сделки, которые подрывают такую стабильность и устойчивость и наносят ущерб гражданскому обороту, следует признавать антисоциальными, применяя к их сторонам последствия, предусмотренные статьей 169 ГК РФ.

Отсутствует в науке и единое понимание категории публичных интересов, тем более что в законодательстве предусматривается также защита «общественных интересов», «государственных интересов», «иных публичных интересов». В частности, статья 152.1 ГК РФ разграничивает такие интересы. В этой связи возникают вопросы о том, что следует понимать под такими интересами и кто является их носителем.

Согласно статье 124 ГК Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования являются субъектами гражданского права и выступают в гражданско-правовых отношениях на равных началах с иными участниками этих отношений — гражданами и юридическими лицами. Интересы публичных образований, ради удовлетворения которых они вступают в частноправовые отношения, можно назвать публичными по их принадлежности. Но эти интересы в сфере гражданского права приобретают специфику, поскольку их реализация подчиняется единым правилам, установленным и для удовлетворения частных интересов. К примеру, являясь стороной контракта на поставку для государственных (муниципальных) нужд, публичное образование утрачивает свои властные полномочия и подчиняется соответствующим нормам гражданского законодательства о поставке.

Гражданским правом особым образом защищаются те публичные интересы, которые не связаны с участием публичного образования – их носителя в конкретном гражданско-правовом отношении. В самом общем виде они заключаются в сохранении конституционного строя, обеспечении безопасности государства, стабильности и устойчивости гражданского оборота. Д.Н. Бандуров отмечает, что режим максимального благоприятствования субъектам предпринимательства также отвечает общественным (публичным) интересам [12, с. 3]. Наиболее обоснованное определение понятию публичного интереса дано Ю.А. Тихомировым, который под таким интересом понимает «признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит гарантией ее существования и развития» [13].

Под общественными интересами некоторые зарубежные авторы и иностранные правозащитные организации понимают интересы лиц, которые плохо представлены в обществе. Защита общественных интересов рассматривается как «борьба за права маленького человека», то есть представление интересов социально уязвимых и ущемленных в своих правах групп населения. Таким образом, понятие общественных интересов необоснованно сужается до понятия интересов незащищенного меньшинства, что, по нашему мнению, не совсем верно. Более понятным становится применение термина «общественные интересы» к случаям их защиты в определенных сферах. В США, например, неправительственные организации, которые занимаются защитой окружающей среды или представляют интересы потребителей, называются организациями по защите общественных интересов [14, с. 18].

Статья написана по материалам сайтов: all-sci.net, studfiles.net, lektsia.com.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector